Часть 4. Еланский плацдарм. Нулевой километр дороги на Берлин.

ИТАЛЬЯНЦЫ  НА  ДОНУ.

       Читателям,  думаю,  следует объяснить, как итальянские войска  оказались в наших краях, и сколько их было. Почти  полгода они находились на правом берегу Дона от Павловска (Воронежской области) до Серафимовича, а когда в сентябре – октябре  прибыла 3-я румынская  армия, до нашей станицы Вешенской.

        Есть книги итальянских  авторов  о боях  1942 года, проходивших  на берегах Дона.  К ним можно отнести  воспоминания  итальянского маршала Джованни Мессе  «Война на русском фронте. Итальянский экспедиционный корпус в России (К.С.И.Р.)».  Возглавляемый  им 35-й итальянский армейский корпус 8-ой итальянской армии сражался летом и осенью 1942 года на участке хутор Меркуловский – устье реки Хопер, т.е. на территории нашего Шолоховского района.

        Итак, в начале 1942 года Гитлер был крайне заинтересован в итальянских войсках. О причинах подобного интереса рассказывал сам Муссолини в апреле 1942 года. « Во время встречи в Зальцбурге, – говорил Муссолини, выступая на заседании совета министров, – Гитлер признался мне, что прошедшая зима была ужасной для Германии, и она чудом избежала катастрофы…  Германское верховное командование пало жертвой нервного кризиса. Большая часть генералов под воздействием русского климата сначала потеряла здоровье, а потом голову и впало в полную моральную и физическую прострацию. Официально немцы сообщают о 260 тысячах убитых. Гитлер мне говорил, что в действительности их вдвое больше, кроме того, более миллиона раненых и обмороженных. Нет ни одной немецкой семьи, в которой не было бы убитых или раненых. Холод превосходил все предсказания и достигал 52 градусов ниже нуля…  Столь низкая температура вызвала ужасные явления, такие как потеря пальцев, носов, ушей и век, которые падали на землю как сухие листья, вызывая у солдат панику. У танков лопались радиаторы, и целые бронедивизии исчезали за одну ночь или сокращались до нескольких машин». Главную новость Муссолини приберег на конец своей речи: « Я могу сообщить Вам, – сказал он, – что итальянский корпус в России будет усилен еще 6 дивизиями и достигнет численности 300 тысяч человек. На восток будут посланы 3 пехотные и 3 альпийские дивизии плюс 18 батальонов чернорубашечников. Для того чтобы попасть на фронт, нашим солдатам придется проделать 3200 км по железной дороге. Я договорился с Гитлером, что переброска будет проведена через Германию, с целью показать немецкому народу, насколько значительно итальянское участие в войне. Гитлер обещал мне, что, когда итальянские силы увеличатся до масштабов армии, им будут предложены такие цели, которые привлекут внимание всего мира».

       Оставим на совести Гитлера описание нашей зимы, что не наши солдаты,  а « Дед Мороз» разгромил фашистов под Москвой, амбиции Муссолини.  Отметим только данные об убитых, т.к. иногда  возникает ощущение, что сведения о потерях сторон в той страшной войне часто берутся  исключительно из речей Геббельса.

       Итак, что из себя представляла  8-я итальянская армия – другое название «Итальянская армия в России» (ARMIR).

       Основой летнего пополнения  был элитный горнострелковый альпийский корпус генерала Габриэле Наши, это:

        — 2-я альпийская дивизия «Тридентина»,

        — 3-я альпийская дивизия «Юлия»,

        — 4-я альпийская дивизия «Кунеэнзе».

        Прибыл также 2-й армейский корпус генерала Джованни Канджери в составе:

        — 2-я пехотная дивизия «Сфорцеска»,

        — 3-я пехотная дивизия «Равенна»,

        — 5-я пехотная дивизия «Коссерия»,

        — 156-я пехотная дивизия «Винченца».

        Итальянский экспедиционный корпус (CSIR) генерала Джованни Мессе был переименован в 35-й армейский корпус. В него входили дивизии: «Торино», «Пасубио» и «Челере» (Им. принца Амедио, герцога д,Аосты)

        Кроме итальянских дивизий, в ARMIR были включены немецкие 298-я и 62-я дивизии, хорватский легион (добровольческая бригада) и три бригады «чернорубашечников» (MVSN).

         Командовал армией генерал Итало Гарибольди. Только итальянских войск было: 7 тысяч офицеров и 229 тысяч солдат. Они имели на вооружении 2850 ручных и 1400 станковых пулеметов, 860 минометов, 380  47-мм пушек модели 47/32, 19  самоходных  47-мм орудий «Семовенте 47/32», 225  20-мм пушек типа «Бреда», 52  75-мм орудия модели «75/18»  и  в общем  более  960  орудий разного калибра и типов, 55 танков L6/40, 64 самолета. Транспортные средства состояли из 25 тысяч лошадей и мулов, 16700 автомашин, 1130 тракторов. Эта информация для тех, кто считает, что итальянцы привезли на Дон только бочки с вином. Вообще-то количество войск и вооружения сопоставимо с Африканским экспедиционным корпусом Роммеля, где основой также были итальянские войска.

        Но, вернемся к воспоминаниям тогда еще генерала Мессе:

        «… 6-я армия, следуя по правому берегу Дона, захватила Серафимович и сразу после достижения большой излучины на своей крайней восточной точке фронта двинулась к Сталинграду. В этот момент действительно казалось, что никакое препятствие теперь уже не может остановить победоносный немецкий марш по направлению к Волге и на Средний Восток.

        Перед нами стояла задача выйти на линию реки Дон на всем протяжении от Воронежа до Серафимовича, чтобы прикрыть фланг наступающих сил от возможного опасного повторения вражеского контрнаступления после перегруппировки за спиной немецких войск, двигавшихся на Сталинград и Кавказ. Упорное сопротивление русских у Воронежа показало, что линии фронта на Среднем Дону неприятель уделяет большое значение и на этом будет строить свою оборону. Итальянская 8-я армия, перешедшая после 5 августа из подчинения Группы армий «А» в подчинение Группы армий «Б», получила приказ двигаться к Дону.

        35-ый армейский корпус (К.С.И.Р.) направили вперед, чтобы развернуть линию фронта между излучиной у Меркулова и устьем реки Хопер на правом фланге занятого 8-ой армией сектора.

        Фронт, занимаемый армейским корпусом, составлял около 60 километров по прямой линии на карте. На реальной местности это расстояние увеличивалось до 80 километров. Дон по ширине колебался в пределах от 100 до 150 метров и считался проходимым вброд в различных местах. Правый берег представлял собой низину с преобладанием открытой местности с длинными и неглубокими оврагами. Позади тянулся длинный плоский хребет, возвышающийся над берегом и разделенный отдельными балками. Левый берег, занятый русскими, представлял собой, наоборот, лесистую местность, довольно обширную в глубину и особенно благоприятную для наблюдения за нашей зоной с возможностью размещения оборонительных средств и скрытой концентрацией войск и вооружений для наступательных действий. Да, мы находились в невыгодном положении.

        Немецкие войска, сосредоточенные на Дону, располагали недостаточными силами для такого района. Они сконцентрировались только в прибрежных населенных пунктах. Особенно слабыми были позиции южнее Еланского и до слияния с рекой Хопер».

        Невыгодность положения на буграх правого берега и возможность вброд перейти Дон у вешенцев вызывает улыбку, но не для нас же писались эти строки. А о позициях южнее станицы Еланской, будущего нашего Еланского плацдарма, сразу начинается поиск оправданий.

     Еще через абзац вновь читаем: « Итак, наш 35-ый корпус (К.С.И.Р.) прибыл на замену немецких частей. Хочу сказать, что Дон вообще не создавал никаких серьезных трудностей для действий русских: расстояние между берегами около 100 метров, скорость течения минимальная, а глубина реки позволяла перейти ее вброд почти в любом месте. Твердое и прочное дно способствовало передвижению танков, пехота могла использовать легкие мостки на участках отмелей. Видно, что русские обладали всеми преимуществами для нанесения неожиданного удара из своей широкой и глубокой лесной полосы на левом берегу».

     Как считается повторение – мать учения, а в армии обычно говорят: « Для особо одаренных – повторяю».  Вспомним ранее описанную донскую  переправу через мост у нашей станицы, и все встанет на свои места.

     Конечно, всю книгу не процитируешь, но на паре узловых моментов стоит остановиться:

     « 35-ый корпус (К.С.И.Р.) без особого труда заменил все немецкие части с опережением графика, совершив маршбросок от Донца к Дону на расстояние в 400 километров через степные районы, лишенные воды и населенных пунктов. Переход был прекрасно организован, что свидетельствовало о высоком уровне работы нашего штаба и о духе самопожертвования войск.

     В 8.00 13 августа командование 35-го корпуса приняло на себя ответственность за оборону участка в Каргинской на реке Чир. Он состоял из двух дивизионных секторов. Слева (на юге от Меркулова и южнее Еланского) фронт защищала дивизия « Пасубио» с 4 батальонами на передовой и 2 батальонами вместе с Хорватским легионом во втором эшелоне. Справа (от Еланского до устья реки Хопер) находилась дивизия       « Сфорцеска» с 4 батальонами на передовой, одним батальоном во втором эшелоне и одним для прикрытия правого фланга.

      Кроме того, на правом фланге между Чеботаревским и Большим находилась боевая группа чернорубашечников и боевая группа кавалерии     (единственный резерв армейского корпуса).

      Нам противостояла 197-я русская дивизия из трех пехотных полков и одного артиллерийского полка с полной штатной комплектацией при поддержке автоматического оружия, минометов и противотанкового оружия. Примерно в 100 километрах от линии фронта находились еще две другие дивизии: 14-я Гвардейская и 203-я».

       Но « Челере», третья дивизия итальянского корпуса, в это время была между устьями рек Хопер и Медведица, пусть и временно  (до 22 августа) подчиненная 6-ой немецкой армии Паулюса. Почему-то забыты части 17-го немецкого армейского корпуса, которые также были в данном секторе обороны. И все это против одной нашей стрелковой дивизии.

       Несколько глав книги посвящены боям за Еланский плацдарм, или как итальянцы высокопарно называли: « Первая оборонительная битва на Дону»,  начавшимся  20 августа 1942 года.

        Почитаем, что пишет автор:

        « В ночь на 20 августа 1942 года русские провели интенсивную артиллерийскую и минометную подготовку позиций дивизии «Сфорцеска».  Сразу после нее сильные неприятельские колонны ударили по крайнему правому сектору фронта дивизии. (Справка: Полагаю, что колоннами переводчик назвал цепи). Так началась первая оборонительная битва на Дону, развернувшаяся на фронте 8-й итальянской армии. Как я уже указывал, Советское Верховное командование преследовало цель облегчить тревожное давление немцев на Сталинград и, в случае благоприятного развития операции, продолжить широкомасштабное наступление против 6-й армии.

       Время для операции противник выбрал весьма удачно. Прошло только 7 дней с момента размещения на линии фронта 35-го армейского корпуса (К.С.И.Р.).  Основательно закрепиться на позициях мы не успели, так как неприятель оставлял нам для оборонительных работ только ночные часы, да и то не всегда.  Наша линия обороны, несмотря на свою завершенность, еще полностью не сформировалась и имела многочисленные разрывы и бреши на передовой.

       На одной трофейной топографической карте, попавшей к нам уже после первых дней боев, все основные наступательные усилия русских были обозначены в районе долины рек Кривая и Цуцкан с выделением главного объекта наступления – дороги между населенными пунктами Большой и Горбатовский, буквально перерезающей долину пополам. Она, действительно, являлась выгодной линией для организации рокадного движения и имела стратегическое значение для захвата долины Чир и основных путей снабжения 6-й армии.

       В наступлении русские использовали три пехотные дивизии (одна из них – гвардейская). Позже появилась и четвертая дивизия, занявшая позиции напротив нашего левого фланга в смежном секторе обороны 17 немецкого армейского корпуса. Дивизии были полностью укомплектованы личным составом, а пехотные полки оснащены минометами, автоматическим и противотанковым оружием. Основную часть наступающих составляли члены партии и комсомола, а большинство атак проходило под руководством политруков, что говорило о специальной идеологической подготовке операции и серьезных намерениях русских. План концентрации вражеских сил, старательно восстановленный позже нашим Информационным отделом, показал, что 7 батальонов переправилось для атаки 20 августа, 10 батальонов – 21 августа, 6 батальонов – 22 августа, и 2 батальона между 23 и 25 августа. Получалось, что дивизии  «Сфорцеска», состоящей из 6 батальонов, противостояло в общей сложности 25 батальонов противника. Конечно мы подтянули резервы, но все равно этого оказалось мало для того, чтобы борьба шла на равных условиях.

       Атака началась в 2.30 в секторе 17 армейского корпуса. Два раза мы отбрасывали неприятеля, но русские вновь атаковали превосходящими силами до тех пор, пока 11-й батальон 54-го полка не отошел в 8.30 на крайнем правом фланге линии фронта. Только к вечеру быстрая контратака, проведенная группой чернорубашечников «Тальяменто» совместно с группой «Савойя Кавалерия», частично восстановила ситуацию. Тем временем, в центре и на левом фланге дивизионного сектора развивались сильные атаки. Русским удалось вклиниться в наши позиции, используя многочисленные обширные разрывы в обороне. На центральных рубежах нам удалось удержаться, но на левом фланге мы были вынуждены отойти из лесистой излучины у Плешаковского, сохранив при этом контроль над самим населенным пунктом.

       Таков краткий итог первого дня битвы.

       21 августа мы продолжали предусмотренные контратаки на правом фланге и аналогичные действия в центре. Русские, воспользовавшись темнотой, провели перегруппировку на центральном дивизионном участке и с первыми лучами солнца внезапно бросились в новую и более мощную атаку. В конце концов, мы отступили. Провести контратаку нам помешало возобновившееся наступление. На левом фланге под сильным давлением итальянские части должны были присоединиться к отступающим в центре и организовать сопротивление на возвышенности у Нижне Кривского. На правом фланге мы контратаковали значительно превосходящие силы противника, но не добились успеха.

       Тяжелый кризис неожиданно наступил в центре линии обороны, так как командование дивизии «Сфорцеска» осталось без связи. В конце второго дня боев линия обороны 8-й армии стала крайне слабой для отражения атак на таком обширном участке, но создать новые оборонительные позиции на господствующих высотах не представлялось возможным из-за слишком больших потерь и продолжающихся атак.

       Дальнейшие боевые действия развернулись вокруг Ягодного и Чеботаревского на краю долины рек Кривая и Цуцкан. По моему  замыслу, две наши усиленные колонны должны были сдержать удар и оказать поддержку контрнаступлению с исходных позиций совместно с силами из свежих резервов, создав при этом новую линию обороны на участке Рыбный – высота 219. Задача прикрытия перемещения колонн возлагалась на кавалерию.  Выполнение операции  обеспечивало безопасность района между Ягодным и Чеботаревским.

       Однако, ситуация на местности стала развиваться по другому. Неприятель продвигался шаг за шагом ценой огромных усилий. Но и у нас  1-й батальон из 51-го полка почти целиком был уничтожен, а 63-й и 79-й батальоны чернорубашечников и группа «Савойя Кавалерия» понесли заметные потери, продолжая выходить в район Чеботаревского. Так прошел еще один день – 21 августа.

       В ночь на 22 августа из прибывших сил я организовал две линии обороны: в Ягодном и в Чеботаревском.

       Утром, 22 августа, итальянские войска выдержали еще одну сильную атаку неприятеля. Бой продолжался целый день до наступления темноты. Сосредоточенный огонь артиллерии и своевременно проведенное контрнаступление отбросило русских на исходные позиции.  22 августа 1942 года первая фаза операции завершилась.

       22 августа командование 8-й армии направило в мое распоряжение 3-ю дивизию «Челере», вернув старых бойцов, воевавших у Серафимовича, альпийский батальон «Монте Червино» и остатки (чуть более 400 человек) из 179-го немецкого пехотного полка. Вновь прибывшие силы помогли частично разрешить критическую ситуацию в армейском корпусе. Поэтому я принял единственно правильное на тот момент решение и перешел от обороны к наступательным действиям.

       Контратака началась 23 августа в 10.00 и развивалась из района Ягодного в направлении правого фланга неприятельских сил. Дивизия «Челере» попала под сильный минометный огонь, возникла угроза ее окружения с правого фланга, поэтому она отошла на гребень высот слева от Ягодного. 23 августа 1942 года мы можем определить, как завершение второй фазы оборонительной битвы на Дону.

       Наша линия фронта проходила северо-восточнее Ягодного. Я приостановил осуществление своего плана атакующих маневров, так как днем 24 августа русские возобновили широкомасштабное наступление при поддержке многочисленной артиллерии и минометов, стремительно атаковав наши позиции между дивизиями «Челере» и «Пасубио». Затем, расширив атаку на севере, они ударили по сектору немецкого полка.

       В 21.00 того же дня противник снова нанес удар и опрокинул позиции на правом фланге дивизии «Челере». С наступлением темноты русские продвинулись далее, охватывая фланг и заходя в тыл дивизии. Наши части были вынуждены отступить к Ягодному.

       Действия русских 24 августа ослабили нашу оборону и уменьшили возможность маневров между секторами.

        Утром 25 августа неприятель атаковал рубежи у Ягодного, где держали позиции берсальеры и пехотинцы из 53-го полка. Удары наносились с северо-запада, с севера и с северо-востока. Сказывалось подавляющее численное превосходство атакующих.  Русские ворвались в населенный пункт, прорвав передовую линию обороны артиллерии, и далеко проникли в долину между реками Кривая и Цуцкан. Вся связь прервалась. Наступил кризис командования. В 3-й группе артиллерии осталось целым только одно орудие.

       25 августа, ближе к полудню, полку «Савойя Кавалерия» приказали  действовать по направлению на юг, чтобы создать угрозу на левом фланге атакующей колонны русских. Но полк «Савойя» не смог выполнить свою задачу, так как русские уже прорвались в долину со стороны Ягодного и продолжали успешно двигаться вперед.

       17-й немецкий корпус, командование которого я попросил о поддержке, продемонстрировал в течение всей битвы недостаточное чувство товарищества и солидарности, необходимые в бою независимо от того, какой нации союзники. Их поведение достойно осуждения. Это тот самый корпус, ради которого наша дивизия «Челере» была обескровлена у Серафимовича. Наши войска находились в отчаянном положении между Чеботаревским и Большим, вражеская атака против дивизии «Сфорцеска» расколола позиции в нашей обороне, русские преследовали нас во время всего трудного отступления вдоль долины реки Цуцкан, и в это время нам отказали в помощи. Ситуация осложнилась еще больше с потерей Чеботаревского.

       Боеспособность частей за шесть дней непрерывных боев сильно упала, войска просто истощились без отдыха. В долине Цуцкан возникла серьезная проблема, потому что 17-му немецкому корпусу не удалось вовремя соединиться с нашим правым флангом, появилась брешь в линии соприкосновения, ликвидировать которую собственными силами мы не могли из-за полного отсутствия резервов. Инициатива на территории между Ягодным и Большим полностью перешла в руки русских. Весь тыл между реками Кривая и Цуцкан остался практически беззащитным, и неприятель мог создать хороший плацдарм для атаки на Горбатовский – важный дорожный узел, открывающий свободный доступ на всем южном направлении по течению Кривой, с возможным охватом и окружением с юга оборонительных позиций у Ягодного и всего правого фланга 8-й армии.

       25 августа в 14.15 я приказал дивизии «Сфорцеска» отойти из долины Цуцкан на гребни высот у реки Кривая и организовать новую линию обороны в районе Горбатовского. Обстановка на передовой не допускала промедления, и я подтвердил для дивизии «Сфорцеска» приказ упорядочить линию обороны у населенного пункта Горбатовский, а также послал ей на помощь различные подразделения, оставшиеся в моем распоряжении: противотанковая рота с 47-мм орудиями, рота берсальеров-мотоциклистов.

       Как только мы провели реорганизацию линии обороны и прияли контрмеры для выправления критической ситуации на фронте, ночью 25 августа, через штаб 8-й армии я получил следующий приказ Группы армий «Б»:

  • Никто не имеет права отходить назад с занимаемых позиций; всякий кто отдаст подобный приказ, подлежит самому суровому наказанию;
  • Разграничением справа 8-й итальянской армии будет дорога Боковская – Еланская; войска, дислоцируемые за ней, переходят в распоряжение 17-го немецкого корпуса. По поводу резервов вопрос решается.

       26 августа в 8.30 от Командования 8-й армии я получил новое сообщение, полностью дублирующее предыдущий приказ: «Непосредственно переходят в распоряжение 17-го корпуса все части, расположенные между действительной линией разграничения 8-й и 6-й армии и дорогой Боковская – Еланская. Это касается дивизий «Сфорцеска»  и «Челере», а кроме того подразделений армии, итальянского армейского корпуса и 179-го немецкого пехотного полка.  Задача 17-го корпуса – по приказу командования 6-й армии препятствовать продвижению неприятеля в направлении Перелазовское – Боковская и остановить любой ценой отступление дивизии «Сфорцеска»».

       Было очевидно, что внезапное вмешательство немецкого командования отнимало из рук итальянских генералов все управление оборонительной битвы и говорило о шокирующем высокомерии и самонадеянности немцев. Получалось, что достаточно мастерства одного немецкого генерала, чтобы все вернуть на прежнее место и, прежде всего, «остановить» отступление нашей дивизии. За год кампании, я много раз был свидетелем грубого вмешательства немецкого командования в дела румынских и венгерских частей. Однако, я не верил, что немцы могут применить эту их потрясающе грубую и скотскую систему по отношению к итальянской армии.

       В тот же день, 26 августа, я передал в штаб 8-й армии свой протест против недопустимого поведения немецких союзников.

       Менее чем через 24 часа, штаб Группы армий «Б» отменил свой приказ, и дивизия «Сфорцеска» вместе с другими подразделениями вернулась в распоряжение 35-го армейского корпуса.

       Эффект участия в наших делах Командования Группы армий «Б» был практически нулевым. Подчиненность итальянских войск командованию 17 корпуса продолжалось немногим более 24 часов, и за это время не предпринималось никаких конкретных мер для улучшения их положения на передовой. Наши части продолжали выполнять мои приказы, отданные ранее. Весь день 25 августа противник вел себя достаточно спокойно, проводя, вероятно, реорганизацию и пополнение потерь на своей линии фронта.

       26 августа около 9.00 сильные колонны русских атаковали сектора обороны 3-й дивизии «Челере», сначала с севера, потом с востока и юго-востока, но все атаки не завершились успехом.  Мощную поддержку оказала наша артиллерия совместно с итальянской и немецкой штурмовой авиацией. Однако, противник не прекращал свои усилия и пытался прорваться любой ценой. От пленных позже стало известно, что нам противостояло более 5 полков, один из которых принадлежал к 14-й Гвардейской дивизии. После неудавшихся попыток сломить  сопротивление на северном участке линии обороны дивизии «Челере», русские пытались окружить нас с юго-востока. Около 11.00 им удалось занять населенный пункт Бахмуткин в окрестностях  Ягодного, создав угрозу для позиций артиллерии.

       Атака русских повторилась еще раз поздно ночью на правом фланге дивизии «Пасубио». Наконец в район боевых действий прибыли первые подкрепления: 67-й  танковый батальон и 5 полк альпийских стрелков, за исключением батальона «Эдоло». 27,28 и 29 августа продолжались атаки неприятеля на всем фронте, включая сектор у Большого.  Особенно ожесточенные бои развернулись в районе Ягодного.

       К нам прибыл 6-й полк альпийских стрелков из дивизии «Тридентина», укрепив позиции 35 армейского корпуса. Было ясно, что второе наступление русских, начатое 24 августа, практически себя исчерпало после четырех дней тяжелых боев. Так 28 августа завершилась третья фаза оборонительной битвы на Дону.

       Я снова вернулся к плану, разработанному еще в начале нашего сопротивления: провести сильное контрнаступление с целью выбить русских за Дон и возвратить временно потерянные позиции на стратегически важных высотах.

       Дату и время начала операции я согласовал с командованием 17-го корпуса: 1 сентября 1942 года в 5.30. Батальон «Вестоне» сразу добился результатов, захватив территорию восточнее высоты 195.8, куда позднее вышли подразделения батальона «Валь Кьезе» с северо-западного  направления. Чуть позже немцы сообщили, что заняли высоту 206.3 и населенный пункт Калмыковский и что их танки идут вперед на Котовский.

       Но успех операции оказался под угрозой срыва, когда выяснилось, что многообещающие известия о наступлении немецких частей оказались полностью необоснованными. Не только их танки остались на своих исходных рубежах, но и 79-я дивизия находилась далеко от Калмыковского и от высоты 206.3 – слишком далеко, чтобы оказать нужное воздействие на неприятеля, потенциально угрожающего на этом направлении.

       Таким образом, еще раз 17-й корпус проявил недостаточный дух товарищества. Так были сведены на нет все усилия и жертвы итальянских войск, что привело к утрате тактического преимущества в возникшей ситуации. Противник подтянул огромные резервы и ударил в тыл наших передовых частей из Калмыковского, который, как считалось в батальоне «Вестоне», был уже в руках 79-й немецкой дивизии. Все это привело к тому, что батальон оказался изолированным на захваченных позициях и отступил после тяжелой борьбы с высот 236.7 и 309.6. Батальон «Валь Кьезе» достиг  окраины Котовского, но тоже отошел с большими потерями, оказавшись под двойным огнем с фронта и с флангов, открытых для интенсивного обстрела со стороны Калмыковского. Наше отступление носило организованный характер.

       Контратака итальянской армии на Дону не получила успешного продолжения и не изменила ситуацию в лучшую сторону в смежных секторах из-за недостатков в сотрудничестве и отсутствии взаимовыручки между союзными войсками. На фронте 35-го корпуса наступило полное затишье. Русские пытались укрепить собственные позиции и совершенствовали систему обороны на передовой, занимаясь реорганизацией секторов линии фронта напротив дивизии «Тридентина». Мы проводили аналогичные мероприятия. Наши потери убитыми, раненными и пропавшими без вести составили около 6000 человек».

       Не хочу особо комментировать данные мемуары. Если для итальянцев это была: «Первая оборонительная битва на Дону», то в мемуарах наших полководцев, об этих боях можно найти только пару строк.

       Отмечу только одно, что за первые пару дней боев дивизия « Сфорцеска» потеряла по данным самого Мессе: 232 человека убитыми, 1005 ранеными и 924 пропавшими без вести.  (Служивший  в армии  понимает, что высокий процент солдат, пропавших без вести, сам по себе свидетельствует о беспорядочном хаотичном отступлении). Были сняты с других участков и подтянуты к Еланскому плацдарму четыре итальянские дивизии в т. ч. элитный Альпийский корпус, которые должны были быть использованы на Кавказе, и 298 немецкая пехотная дивизия.

     После всех кровопролитных боев Еланский плацдарм наши бойцы отстояли и он стал ключом к успеху наступательного этапа Сталинградской битвы.

     28 сентября 1942 года в хуторе Горбатов было вручено итальянцам 40 железных крестов, а деревянными крестами в куда большем количестве итальянцев наградили наши  отцы,  деды и прадеды.

     А Джованни Мессе повезло, 1 ноября 1942 года, после передачи сектора фронта от Серафимовича до нашей станицы Вешенской 3-й румынской армии, с аэродрома в Каргинской он улетел в Италию, поэтому мы и можем почитать описание его «битв» на нашей донской земле.

 

Дата публикации: Номер опубликования: 4158