Еланский плацдарм. Нулевой километр дороги на Берлин.

Редакция сетевого издания «МПА.ОНЛАЙН» в канун Дня защитника Отечества представляет вниманию читателей документальный очерк Владислава Валентиновича Говоровского «Еланский плацдарм. Нулевой километр дороги на Берлин», посвященный одному из эпизодов Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. , ставшему тем самым переломным моментом, после которого неуклонно, с огромными потерями стала приближалась Победа советского народа над фашистской Германией. По инициативе автора книга  будет публиковаться еженедельно частями.

 

ЕЛАНСКИЙ  ПЛАЦДАРМ.

НУЛЕВОЙ      КИЛОМЕТР ДОРОГИ НА БЕРЛИН.

 

К  ЧИТАТЕЛЮ

     История родного края интересна каждому. Но  даже сейчас в век интернета  бывает сложно найти интересующую информацию, особенно если ее нет или она разбросана по многим источникам.

      Вешенская, пожалуй,  самая известная в мире казачья станица и ее история  описана  не только великим Шолоховым,   событиям и людям    посвящены  произведения различных авторов.  Казачество, Вешенское  восстание 1919 года,  жизнь и творчество самого Михаила Александровича  Шолохова  и  многое другое уже подробно отражено в литературе.

      Великая Отечественная война…  Уже минуло почти  75 лет, как начали греметь  бои в наших краях, а отголоски их  слышны до сих пор.  Каждый год поисковики из многих краев и областей пытаются восстановить вечную истину, что герой должен быть похоронен со всеми воинскими почестями. Пусть даже через три четверти века его родные должны  знать, что их дед или прадед не струсил, не сдался врагу, а навечно остался в наших степях, обнимая родную землю, обильно политую  кровью.

      Многим гостям станицы, да и вешенцам интересно понять, как получилось так, что свободолюбивый Дон многие века не поил чужих коней своей водой, а тут орды фашистов обосновались на правом берегу, как у себя дома. О чем думали немцы, а потом итальянцы и румыны (а эти, что забыли в наших казачьих краях?), когда смотрели на Донские перекаты.  Какие  мысли были у Сталина и Гитлера, наших и немецких военачальников, когда  проводя пальцем по карте,  они натыкались на название населенного пункта – станица Вешенская. Почему тысячи наших солдат здесь отдали самое дорогое, свои жизни.

       Однако не все знают, что именно с вешенской земли начался коренной перелом в Великой Отечественной войне, да и во всей Второй Мировой.  С Еланского плацдарма, находившегося на территории Шолоховского района Ростовской области и Серафимовичского  Волгоградской,  войска Юго-Западного фронта пошли в свое великое наступление, которое привело к  разгрому  фашистов в Сталинградской битве. На нем была сконцентрирована ударная группировка фронта  – 5 танковая армия (1 и 26 танковые корпуса, 8 кавалерийский корпус, приданные части. Это –  103627 военнослужащих, 378 танков, более 1500 орудий и минометов). Именно отсюда, 19 ноября 1942 года в 8.50 утра после 1 часа 20 минут артиллерийской подготовки войска перешли в наступление и уже в 16.00  23 ноября части 26 танкового корпуса в районе Калача, Советского соединились с частями 4 механизированного корпуса, окружив фашистов под Сталинградом. Прошли с боями по бездорожью около двухсот километров, сквозь вьюгу и снег. И главное даже не в том, что были уничтожены самые опытные и боеспособные соединения вермахта, их боевая техника, но именно тогда,  в то трагичное время   произошел перелом  в сознании людей.  Наша страна получила уверенность в Победе, а фашистская Германия ее лишилась.  А это очень важно.  Еще в XIX веке  немецкий же  военный теоретик Карл фон Клаузевиц, почерпнувший боевой опыт, когда воевал в рядах русской армии с Наполеоном под Бородино, обоснованно считал: «Не надо думать, что сражение – это взаимное убийство, надо стремиться скорее к тому, чтобы подорвать дух противника, чем к тому, чтобы убить неприятельских солдат».

      Этим судьбоносным событиям, изменившим историю человечества,  и будет посвящена  книга.

     Аналитическая работа в органах госбезопасности научила максимально использовать информацию, полученную от первоисточника, участника описываемых событий, минимально ее комментировать,  а только потом уделять внимание мнению  других аналитиков.  Постараюсь этому следовать. Только этим и объясняется обилие цитируемого материала, набранного курсивом, так как не хочу и не имею морального права что-то менять и интерпретировать. Взгляды на происходящее всех участников тех событий будут переданы максимально точно. Если есть существенные разногласия по отдельным моментам или с чем-то лично категорически не согласен, то только тогда будет высказано мнение автора.

                                                                                                                                                                        

1942 ГОД. ПУТЬ К ДОНУ.

     Воспоминания Маршала Советского Союза Андрея Ивановича Еременко, командовавшего Сталинградским фронтом в 1942 году и в августе отдавшего боевой приказ №00285/оп по захвату Еланского плацдарма.  Его  книга «Сталинград»:

      « … Прежде чем говорить об обстановке, фактически сложившейся тогда на советско-германском фронте, необходимо коснуться планов сторон на летнюю кампанию 1942 года.

      Сейчас это сделать несколько легче, поскольку опубликован ряд документов, проливающих свет на этот вопрос.

      Долгое время считалось, что основным в планах врага на лето 1942 года было овладение Москвой путем обхода ее с востока, в этих целях якобы и производился вражеский удар на Сталинград. Наступление гитлеровцев на юг к нефтяным районам Кавказа рассматривалось как имеющее вспомогательную цель – отвлечь наши резервы от московского стратегического района. Однако такое толкование немецко-фашистских планов не выдерживает сопоставления с фактами, зафиксированными в документах.

      Так, 11 ноября 1941 года в директиве главному командованию германских сухопутных войск указывалось: «… при соответствующем состоянии погоды будет целесообразно использовать все имеющиеся в распоряжении силы для того, чтобы в результате нанесения удара на юге на Сталинград или путем быстрого выхода на линию Майкоп, Грозный улучшить снабжение армии нефтью, поскольку наши ресурсы в этой области ограничены».

      По свидетельству генерала Гальдера ( Справка: Генерал-полковник Франц Гальдер – начальник  Генерального штаба сухопутных войск Германии (ОКХ))  Гитлер 19 ноября 1941 года следующим образом определил цели на 1942 год: «Задачи на будущий год: в первую очередь Кавказ, цель – русская южная граница…»

      Общий замысел всей кампании 1942 года был сформулирован следующим образом: «… Окончательно уничтожить живую силу, оставшуюся еще в распоряжении Советов, лишить русских возможно большего количества важнейших военно-экономических центров. Для этого будут использованы все войска, имеющиеся в распоряжении германских вооруженных сил и вооруженных сил союзников».

      Но наиболее обстоятельно гитлеровский план летней кампании излагается в его директиве  №41 от 5 апреля 1942 года.

      Каковы ее основные положения?

       I.Общий замысел.  Главная  задача состоит в том, чтобы,  при сдерживающих действиях центральной группы армий, на севере добиться падения Ленинграда и установления наземной связи с финнами, а на южном фланге добиться прорыва в районе Кавказа, придерживаясь при всем этом первоначальных принципов относительно восточного похода. Осуществление этой цели, должно производиться не одновременно по всему фронту, а только по отдельным участкам и в соответствии со сложившейся обстановкой в итоге зимних боев, а также в соответствии с имеющимися силами, средствами и транспортными условиями.

      Поэтому первоначально необходимо объединить все имеющиеся силы для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтяные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет.

      Окончательное блокирование Ленинграда и захват Ингерманландии       (Справка:  окрестности Ленинграда) могут быть произведены, как только позволит обстановка в районе окружения или высвободятся какие-либо другие силы, которых будет достаточно для проведения данного мероприятия…

  1. II. Проведение операций.

      А…

      Б. Дальнейшая задача заключается в том, чтобы очистить от противника Керченский полуостров и захватить Севастополь… В  южном районе, на линии реки Донец, необходимо отрезать и уничтожить неприятеля, прорвавшегося по обе стороны Изюма.

      В. Главная операция на Восточном фронте. Цель этой операции, как уже указывалось, заключается в том, чтобы для обеспечения овладения Кавказом разбить и уничтожить русские войска, расположенные в районе Воронежа и к югу от него, а также западнее и севернее реки Дон.

      По причинам, связанным с порядком прибытия предназначенных для этого частей, данная операция может быть проведена только в виде целого ряда отдельных наступлений, следующих непосредственно одно за другим, взаимно связанных между собой и восполняющих друг друга.

      Поэтому они должны быть проведены, начиная с севера к югу, в такой временной последовательности, чтобы можно было на решающих участках каждого отдельного наступления в цепи этой общей операции обеспечить максимум концентрации как сухопутных, так и военно-воздушных сил…  Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Орла в направлении Воронежа.  Из двух группировок танковых и моторизованных соединений, предназначенных для охвата, наиболее сильной должна быть северная группировка. Цель этого прорыва – захват города Воронежа.

      В то время как часть пехотных дивизий имеет задачу немедленно построить мощный фронт обороны на линии от исходного пункта наступления Орел в направлении Воронеж, перед танковыми и моторизованными соединениями стоит задача своим левым флангом продолжить наступление от Воронежа в южном направлении для поддержки второго прорыва, который должен быть предпринят из района Харькова в восточном направлении.  И в этом случае первоочередная цель заключается не в том, чтобы подавить русский фронт как таковой, а в том, чтобы во взаимодействии с моторизованными соединениями, наступающими вниз по Дону, уничтожить русские силы.

      Третье наступление в рамках этой операции должно быть проведено с таким расчетом, чтобы силы, наступающие вниз по Дону, соединились в районе Сталинграда с теми силами, которые наступают из района Таганрог, Артемовск, между нижним течением Дона и Ворошиловградом через  Донец в восточном направлении. И в завершение последние должны соединиться с танковой армией, наступающей на Сталинград.

      Если в ходе этих операций, особенно благодаря захвату неповрежденных мостов, представится возможным образовать предмостные плацдармы восточнее и южнее Дона, то этим необходимо воспользоваться. Во всяком случае, пытаться дойти до самого Сталинграда или по крайней мере вырвать его из числа промышленных центров и узлов сообщений, подвергнув его действию нашего тяжелого оружия…  И  далее, принимая во внимание условия, связанные с временем года, необходимо форсировать наступательное движение через Дон в южном направлении для достижения оперативных целей».

      Таким образом, немецко-фашистское командование летом 1942 года уже не могло развернуть наступление одновременно на всех направлениях, как это было летом 1941 года, поэтому для достижения поставленных целей намечалось провести ряд последовательных наступательных операций. При этом основные усилия сосредоточивались на юго-западном направлении с целью уничтожения наших войск за Доном, чтобы затем захватить нефтяные районы в пределах Кавказа и перерезать коммуникации СССР с внешним миром, идущие через Кавказ и Иран. Кроме главной операции на юге, планировалось провести еще несколько операций на северно-западном и западном направлениях и создать выгодную обстановку для последующего развития наступления на западном направлении с целью разгрома центральной группировки советских войск и выхода на широком фронте на Волгу в ее среднем течении. С выполнением этих задач предполагалось, что СССР будет вынужден капитулировать. Однако конкретных оперативных планов на решение этих конечных задач немецким командованием не было разработано.

      Начальник штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии  (Справка:  ОКВ – верховное главнокомандование вермахта создано 4.02.38г.  Начальником штаба назначен и руководил им до мая 1945г генерал-фельдмаршал  Вильгельм Кейтель.  ОКВ  руководило Западно-европейским театром военных действий и на практике было личным штабом  Адольфа  Гитлера.                          ОКХ – верховное командование сухопутными войсками создано в 1936 году. Главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал  Вальтер фон Браухич был снят с должности  19 декабря 1941 года за поражение под Москвой  и  ОКХ   возглавил лично Адольф Гитлер, поэтому с декабря 1941 года по апрель 1945 года  ОКХ  формально не подчинялось  ОКВ  и отвечало за Восточно-европейский театр военных действий.)  о планах летней кампании 1942 года говорил, что «выход на Волгу сразу на широком участке не планировался, предполагалось выйти к реке в одном из мест, чтобы в дальнейшем захватить стратегически важный центр – Сталинград. В дальнейшем предполагалось в случае успеха и изоляции Москвы с юга предпринять поворот крупными силами к северу.  Я затрудняюсь сказать какие-либо сроки для проведения этой операции».

      Стремление  противника  во что бы то ни стало овладеть югом объяснялось главным образом «нефтяными» соображениями. Нефть была самым больным местом в экономике фашистского рейха.  На совещании высшего командного состава Восточного фронта, проведенном 1 июня 1942 года в Полтаве, Гитлер заявил об этом весьма недвусмысленно: «Моя основная мысль – занять область Кавказа, возможно основательнее разбив русские силы…   Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен покончить с этой войной». ( Справка:   В СССР в районе Майкопа и Грозного  добывалось около 10% всей нефти, в районе Баку – 80%, что в 1941 году составляло почти 38 млн. тонн). Как увидим дальше, немецко-фашистское командование с присущим ему упорством стремилось осуществить этот план.

      Таким образом, становится совершенно ясным, что основным объектом вожделений Гитлера и его подручных летом 1942 года был юг нашей страны с его огромными богатствами: сельскохозяйственными районами благодатной Кубани, углем Донбасса, промышленностью Украины, Азово-Черноморья, а главное,  нефтью Майкопа, Грозного, а затем и Баку.

      Однако устремления Гитлера на юг диктовались не только чисто экономическими потребностями рейха, здесь были налицо весьма определенные политические цели. Встав перед необходимостью вести длительную войну, руководители фашистской Германии не могли не заботиться о расширении круга своих сателлитов за счет стран Ближнего Востока. Здесь они встречали поддержку своим намерениям прежде всего со стороны реакционного  турецкого правительства, которое к весне 1942 года сосредоточило в непосредственной близости от южных границ нашей Родины около двух с половиной десятков своих дивизий. Втягивание Турции в войну, естественно, являлось бы первым шагом на пути к овладению Ближним и Средним Востоком.

       В ходе летней кампании, однако, главную роль приобрел Сталинград, а не Кавказ. Причины этого станут ясны из последующего изложения.

       Необходимо еще раз подчеркнуть, что решающим моментом в планах Гитлера на лето 1942 года было то, что после поражений, понесенных им зимой, немецко-фашистская  военная  машина не могла уже действовать одновременно на всем тысячекилометровом советско-германском фронте и была вынуждена фактически ограничиться действиями лишь на южном участке этого фронта. Небезынтересно отметить, что если в ноябре 1941 года, в период наступления на Москву, Гитлер рассчитывал в ближайшем будущем овладеть на юге Кавказом, а в центре Вологдой или Горьким, то весной 1942 года в цитированной выше директиве №41 о наступлении (Справка: на Москву) уже не упоминается; речь идет лишь о необходимости добиться падения Ленинграда и овладеть Кавказом.

       Посмотрим, каковы были планы советской стороны на этот период. Прежде всего они обусловливались стремлением удержать захваченную зимой 1941/42 года стратегическую инициативу.

       Исходя из общей военной и политической обстановки, сложившейся к весне 1942 года, Ставка Верховного Главнокомандования решила провести весной и летом 1942 года ряд наступательных операций на северо-западном, западном и юго-западном направлениях и в Крыму с задачами: снять блокаду Ленинграда, разгромить демянскую, ржево-вяземскую, харьковскую и крымскую группировки противника и создать тем самым благоприятные предпосылки для полного освобождения советской земли от немецко-фашистских захватчиков. Причем серьезные усилия советских войск сосредоточивались на юго-западном направлении.  В соответствии с этим наибольшее усиление из резерва Ставки получили войска юго-западного направления (более половины стрелковых дивизий, до 45% стрелковых бригад и 80% танковых бригад, направленных Ставкой в действующие фронты).

       Одновременно, поскольку считалось, что угроза столице не миновала, весьма значительные резервы были сосредоточены на московском направлении севернее линии Борисоглебск, Саратов. Резервные армии, находившиеся в распоряжении Ставки, дислоцировались в районах Тулы, Люблино, Тамбова, Борисоглебска, Мичуринска, Саратова, Горького, Иванова, Орла.

       Основные наступательные действия в летней кампании планировались на харьковском направлении. Предусматривалось окружить и уничтожить крупную группировку войск противника, находившуюся на этом направлении, и вернуть крупнейший промышленный центр Украины – Харьков. Далее, после перегруппировки, предполагалось продолжать наступление в направлении Днепропетровска и Синельниково; имелось в виду лишить противника главных переправ на Днепре.

       Проведение харьковской наступательной операции планировалось осуществить в основном силами двух фронтов: Юго-Западного и Южного.

       Юго-Западный фронт начал наступление 12 мая 1942 года. Первоначально события развивались по плану.  В течение пяти дней войска фронта прошли с боями до 40 – 50 километров. Но неожиданный удар сильной танковой группировки генерала Клейста утром 17 мая поставил наше наступление под угрозу срыва.

       Немецкие танки, нацеленные на южный фас так называемого Барвенковского выступа, прорвались в глубь обороны Южного фронта. Противник захватил Барвенково. Таким образом, враг вышел в тыл ударной группировки наступающего Юго-Западного фронта. Почти одновременно противник нанес удар из района Балаклея силами двух танковых и одной пехотной дивизий.

       Особенно тяжелое положение сложилось, когда противник 21 – 22 мая нанес удар: а) силами двух танковых дивизий из района Андреевка на Червонный Донец навстречу группе Клейста, б) силами до четырех дивизий из района Протопоповка, Загородная в северном направлении на Чепель и в) из Чугуевского выступа также навстречу Клейсту. Прорвав нашу оборону, танки противника отрезали наши войска от переправ на реке Северский Донец23 – 26 мая была сделана отчаянная попытка прорвать кольцо окружения, но успеха она не имела. До конца месяца из окружения вышли лишь разрозненные отряды наших войск. Наступательной операцией в районе Харькова (ее условное наименование « Фредерикус») противник добился ликвидации нашего плацдарма в районе Барвенково, Лозовая и захвата выгодного рубежа для развития наступления на левобережье Северского Донца.

       Основная причина поражения наших войск под Харьковом кроется, несомненно, в ошибочности общего стратегического плана на лето 1942 года.  Неудачно было выбрано направление главного удара, причем ни на одном из участков советско-германского фронта это наступление не было поддержано, что дало возможность противнику безбоязненно маневрировать своими силами и средствами. Планирование нашего наступления на данном участке не учитывало намерений противника, избравшего его также для своих наступательных действий.

       Вместе с тем имелись ошибки и более частного характера, связанные с просчетами разведки и командования Юго-Западного и Южного фронтов. Так, разведка Юго-Западного фронта примерно на 30% преуменьшила силы врага, несвоевременно установила подход его резервов. Нашему командованию не удалось добиться внезапности в нанесении удара; в то же время контрнаступление противника явилось для нас ошеломляюще неожиданным.

       Однако при всех этих обстоятельствах  возможно было избежать катастрофы под Харьковом в том масштабе, в каком она разыгралась в конце мая. Для этого после первого же удара врага 17 мая следовало немедленно прекратить наступательные действия, что не было разрешено, несмотря на настоятельные просьбы. ( Справка:   Оценки  причин поражения под Харьковом дают все военачальники, участники тех событий.  Не во всех деталях они совпадают.).

       Как же начала осуществлять свои планы немецко-фашистская сторона? Гитлеровская ставка занялась прежде всего обеспечением наиболее  уязвимых мест своей обороны, какими были Крым и район Харькова (о котором я только что сказал).

       Что касается действий в Крыму, то там мы понесли значительные потери в мае.  8 мая противник перешел в наступление на Керченском полуострове. Основной удар, нанесенный силами трех пехотных дивизий при поддержке морского десанта, привел к прорыву фронта. Была оставлена Феодосия.  Наши войска начали беспорядочный отход к Керченскому проливу. 19 мая организованное сопротивление наших войск в этом районе прекратилось.  Основной причиной серьезного поражения на этом участке было неудачное (линейное) построение нашей обороны (от которого нельзя было отказаться в силу настойчивых требований Ставки Верховного Главнокомандования) и отсутствие резервов. Захват Керченского полуострова позволил противнику перебросить главные силы 11-й армии (командующий фон Манштейн) в район Севастополя, что в значительной степени обусловило падение этого важнейшего стратегического пункта, несмотря на выдающийся героизм его защитников (Севастополь был оставлен 3 июля). (Справка:   Оценка боев за Крым,  также не однозначна).

       Параллельно развернулась наступательная операция противника в районе Харькова.  О реализации этого плана говорилось выше.

       Закончив довольно успешно подготовку к главной операции, гитлеровская ставка приступила к выполнению своего основного плана.     (Справка:   План « Блау» — « BLAU» (синий).  До этого многие важнейшие планы фашистов были «цветными», например – «GRUN»-(зеленый) – План оккупации Чехословакии в 1939 г;  «WEISS»-(белый) – План нападения на Польшу в 1939 г;  «GELB»-(желтый) – План наступления на Западе в 1940 г  и  др.)   Но здесь-то фашистских стратегов и ждало жестокое разочарование.

       Сравнительно подробное изложение этих событий сделано генерал-майором бывшей немецко-фашистской армии Гансом  Дерром в его книге «Поход на Сталинград», изданной в Западной Германии в 1955 году. Для осуществления плана летней кампании 1942 года предусматривалось проведение четырех операций:

       « 1. Прорыв на Воронеж (2-я армия и 4-я танковая армия).

  1. Разгром противника перед фронтом 6-й армии, западнее Дона.

       Для выполнения этой задачи: а) 6-я армия осуществляла прорыв из района восточнее Харькова на восток; б) одновременно 4-я танковая армия, наносившая удар на Воронеж, поворачивала вдоль Дона на юг с задачей во взаимодействии с 6-й армией уничтожить противника западнее Дона.

  1. Наступление на Сталинград:

      Силами группы армий «Б» (6-я армия и 4-я танковая армии) вниз по течению Дона на юго-восток;

      Силами группы армий «А» (17-я и 1-я танковая армия) из района восточнее Таганрог, Артемовск через нижнее течение Донца и затем на северо-восток вверх по течению Дона.

       Обе группы армий должны были соединиться в районе Сталинграда и путем захвата или обстрела лишить этот город его значения как центра военной промышленности и узла коммуникаций.

  1. Завоевание Кавказа».

       Мнение Дерра о том, что операция по овладению Сталинградом была наиболее важной из ближайших задач летней кампании, соответствует действительности.

       В конце июня, т.е. в начале летней кампании 1942 года, расположение группы армий «Юг», разделенной впоследствии на группы армий «А» и «Б», представлялось в следующем виде: 11-я армия – в Крыму; 14-й танковый корпус – несколько севернее Таганрога; 17-я армия вместе с итальянским экспедиционным корпусом – в районе Сталино (восточнее) (Справка: город  Донецк); 1-я танковая, 6-я и 4-я танковая армии – в районе Изюм, Харьков, Курск. 2-я венгерская и 2-я немецкая армии были расположены под Курском: первая – юго-восточнее, вторая – севернее города; эти армии вместе с 4-й танковой составляли армейскую группу генерал-полковника фон Вейхса. В резерве оставалось восемь дивизий, из них две немецкие.

       Началом комплекса летних операций 1942 года послужило начавшееся 28 июня наступление 2-й, 4-й танковой и 2-й венгерской армий (группа фон Вейхса) из района восточнее Курска на Воронеж. Целью этого удара было обеспечить северный фланг всей наступающей группировки немецко-фашистских войск и создать предпосылки для поражения наших войск западнее Дона. Главный удар приходился южнее железной дороги Курск – Воронеж в восточном направлении; осуществлявшая его 4-я танковая армия имела задачей выйти к Дону. В связи с упорным сопротивлением наших войск эта задача была выполнена к назначенному сроку (до 6 июля) лишь в основном: врагу не удалось овладеть всем городом, в частности университетским городком, не была форсирована река Воронеж и, главное, железнодорожная линия Москва – Ростов не была перерезана; все это – при наличии явного преимущества в силах и средствах на стороне гитлеровцев.

       Генерал Дерр, описывая эти события, стремится отнести неудачи группы  фон Вейхса на счет непоследовательности Гитлера, который якобы проявил колебания в вопросе о захвате Воронежа. Это, конечно, стремление обелить своего шефа фон Вейхса, которому Дерр и посвятил свой труд. В действительности дело здесь в том, что враг допустил просчет в оценке наших сил в районе Воронежа и их способности к сопротивлению.

        Вслед за этой операцией началась реализация второго акта общего плана действий: попытка ликвидировать советские войска в районе западнее Дона. Врагу и на этот раз не удалось достигнуть полностью поставленной цели: наши войска успели организованно уйти за Дон.

        С этим шагом германского командования связан грубый стратегический просчет.  Дело в том, что гитлеровская ставка считала, что в районе севернее Ростова сосредоточены наши главные силы. Желая устроить котел, т.е. окружить и уничтожить эти «главные силы», вражеское командование повернуло 4-ю танковую армию, двигавшуюся на Сталинград, и в частности ее 40-й танковый корпус, достигший к 9 июля рубежа реки Чир у Боковской, круто на юг. Авангардные же части 6-й армии вышли сюда лишь через неделю, к 17 июля.

       Немецкие военные писатели, в частности Дерр, этим моментом обусловливают  провал всего так называемого похода на Сталинград; сам просчет приписывается целиком Гитлеру. Несомненно, дальнейшее продвижение на Сталинград  4-й танковой армии поставило бы наши войска, получившие задачу оборонять дальние подступы к городу, в тяжелое положение. Однако это, конечно, ни в коем случае не означает, что Сталинград был бы взят с ходу. Дело в том, что уже  8 июля 62-я армия заняла оборону на рубеже Клетская, Суровикино; кроме того навстречу наступавшему врагу также выдвигалась 64-я армия. Что касается просчета, то его следует отнести на счет фашистской разведки, которая фальшивыми данными ввела, видимо, в заблуждение и германский генеральный штаб, и самого фюрера.

       9 июля немецкие части вышли к Кантемировке.  Перед этим была произведена перегруппировка: группа армий «Юг» разделилась на группы армий «А» и «Б», о чем уже упоминалось выше. Войска противника изготовились к наступлению на Сталинград.  Главная роль в этой операции отводилась первоначально группе армий «А» в составе 17-й, 1-й танковой, а позднее (с 14 июля) и 4-й танковой армий. Одновременно группа армий «Б» в составе 6-й, 2-й венгерской и 8-й итальянской армий получила задачу продолжать движение на восток и создать оборону по рубежу реки Дон.

       Так в основном развивались события на фронтах в предавгустовские дни 1942 года».

       Не все оценки происходившего, данные нашим практически земляком маршалом А.И. Еременко, родившимся в Луганской области, полностью совпадают с мнением маршалов Г.К. Жукова, А.М. Василевского, генерала армии С.М. Штеменко, ряда других военачальников. Итоги боев за Харьков и Крым  и привели фашистов к базам  нашей замечательной станицы Вешенской, поэтому думаю важно услышать и немного иное мнение.

       Маршал  Г.К. Жуков  «Воспоминания и размышления»:

       « Ввиду сложности вопроса И.В. Сталин приказал еще раз обсудить общую обстановку и возможные варианты действий наших  войск во время летней кампании.

       Особое внимание предлагалось уделить предложениям командования юго-западного направления о проведении большой наступательной операции силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов. Цель этой операции – разгром противника на южном фланге и выход наших войск на рубеж Гомель – Киев – Черкассы – Первомайск – Николаев.

       На совещании, которое состоялось в ГКО  (Справка:  Государственный Комитет Обороны во главе с И.В. Сталиным создан 30 июня 1941 года) в конце марта (Справка: 1942 года), присутствовали К.Е. Ворошилов,          С.К. Тимошенко, Б.М. Шапошников, А.М. Василевский и я.

       Б.М. Шапошников ( Справка: Начальник Генерального штаба) сделал очень обстоятельный доклад, который в основном соответствовал прогнозам И.В. Сталина. Но, учитывая численное превосходство противника и отсутствие второго фронта в Европе, он предложил на ближайшее время ограничиться активной обороной. Основные стратегические резервы, не вводя в дело, сосредоточить на центральном направлении и частично в районе Воронежа, где, по мнению Генштаба, летом 1942 года могут разыграться главные события.

       При рассмотрении плана наступательной операции, представленного командованием юго-западного направления, маршал Б.М. Шапошников выразил несогласие с этим планом, пытался указать на трудности организации этой операции, на отсутствие резервов, которые здесь требовались.

       Однако Верховный, не дав ему закончить, сказал:

        –  Не сидеть же нам в обороне сложа руки и ждать, пока немцы нанесут удар первыми! Надо самим нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и прощупать готовность противника. Жуков предлагает развернуть наступление на западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера.

       Слово взял С.К. Тимошенко.  Доложив обстановку на юго-западном направлении, он сказал:

        – Войска этого направления сейчас в состоянии  и  безусловно должны нанести немцам на юго-западном направлении упреждающий удар и расстроить их наступательные планы против Южного и Юго-Западного фронтов, в противном случае повторится то, что было в начале войны. Что касается перехода в наступление на западном направлении, я поддерживаю Жукова. Это будет сковывать силы противника.

       К.Е. Ворошилов поддержал мнение С.К. Тимошенко.

       Я еще раз доложил свое несогласие с развертыванием нескольких наступательных операций одновременно. Однако это соображение во внимание не было принято и последовало половинчатое решение. С одной стороны, Верховный согласился с Генеральным штабом, который решительно возражал против проведения крупной наступательной операции группы советских фронтов под Харьковом. С другой – он дал разрешение С.К. Тимошенко на проведение силами юго-западного направления частной наступательной операции – ударами из района Волчанска и с барвенковского плацдарма разгромить харьковскую группировку противника, овладеть Харьковом и создать предпосылки для освобождения Донбасса.

       Вот как об этом вспоминает непосредственный участник событий А.М. Василевский:

       «Б.М. Шапошников, учитывая рискованность наступления из оперативного мешка, каким являлся барвенковский выступ для войск Юго-Западного фронта, предназначавшихся для этой операции, внес предложение воздержаться от ее проведения. Однако командование направления продолжало настаивать на своем предложении и заверило Сталина в полном успехе операции. Он дал разрешение на ее проведение и приказал Генштабу считать операцию внутренним делом направления и ни в какие вопросы по ней не вмешиваться».

       Далее  Г.К. Жуков подробно описывает  обстановку на Юго-Западном фронте. Думаю, что  еще одна цитата не будет лишней:

       «К вечеру 18 мая состоялся разговор по этому же вопросу с членом Военного совета фронта Н.С. Хрущевым  (Справка: о резком ухудшении  обстановки на фронте), который высказал такие же соображения, что и командование Юго-Западного фронта: опасность со стороны краматорской группы противника сильно преувеличена и нет оснований прекращать операцию. Ссылаясь на эти доклады Военного совета Юго-Западного фронта о необходимости продолжения наступления, Верховный отклонил соображения Генштаба. Существующая версия о тревожных сигналах, якобы поступавших от Военных советов Южного и Юго-Западного фронтов в Ставку, не соответствует действительности. Я это свидетельствую потому, что лично присутствовал при переговорах Верховного».

       Многое поясняет и телеграмма в адрес Командующего  и  Военного совета Юго-Западного фронта, направленная Верховным Главнокомандующим И.В. Сталиным в 21 ч.50 мин. 27 мая 1942 года: «За последние 4 дня Ставка получает от вас все новые и новые заявки по вооружению, по подаче новых дивизий и танковых соединений из резервов Ставки. Имейте в виду, что у Ставки нет готовых к бою новых дивизий, что эти дивизии сырые, необученные и бросать их теперь на фронт – значит доставлять врагу легкую добычу. Имейте в виду, что наши ресурсы по вооружению ограничены, и учтите, что кроме вашего фронта есть у нас и другие фронты.

       Не пора ли вам научиться воевать малой кровью, как это делают немцы? Воевать надо не числом, а умением.  Если вы не научитесь получше управлять войсками, вам не хватит всего вооружения, производимого в стране.  Учтите все это, если вы хотите когда-либо научиться побеждать врага, а не доставлять ему легкую победу.  В противном случае вооружение, получаемое вами от Ставки, будет переходить в руки врага, как это происходит теперь».

       В документе от 26 июня 1942 года на имя С.К. Тимошенко и Н.С. Хрущева  И.В. Сталин указывает: «Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, с потерей 18 – 20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто…».

       В отношении Крыма кратко и понятно описал происходившее  офицер  Генерального штаба, а в последующем его начальник,  наш земляк  казак Урюпинской станицы генерал армии  С.М. Штеменко.

       Вот, что мы находим в его книге: «Генеральный штаб в годы войны»:

       «Еще в конце января Ставка направила туда в качестве своего  представителя Л.З. Мехлиса. Из Генштаба с ним поехал генерал-майор П.П. Вечный. Они должны были помочь командованию фронта подготовить и провести операцию по деблокированию Севастополя. Мехлис , по своему обычаю, вместо того, чтобы помогать, стал перетасовывать руководящие кадры. И прежде всего он заменил начальника штаба Толбухина генерал-майором Вечным…                                                                                                                                                                                                       

         Нам было известно о приготовлениях немцев. Фронтовая разведка точно установила даже день, намеченный ими для перехода к активным действиям. Об этом накануне было сообщено войскам. Однако ни представитель Ставки, ни командующий фронтом не предприняли надлежащих мер, чтобы отразить удар.

       8 мая немцы нанесли этот удар, прорвали наши позиции и стали быстро развивать успех. Оборона Крымского фронта, не имевшего резервов в глубине, была дезорганизована, управление войсками потеряно. После двенадцати дней боев в таких условиях, несмотря на героизм войск, Крымский фронт потерпел очень тяжелое поражение.

       4 июля 1942 года пал Севастополь, и Крымский полуостров оказался полностью в руках врага. Только подземный гарнизон Аджимушкайских каменоломен продолжал беспримерное в истории войны сопротивление, да партизаны сражались в горах.

       В анналах истории Великой Отечественной войны сохранились два красноречивых документа. Один из них – телеграмма Л.З. Мехлиса Верховному Главнокомандующему от 8 мая 1942 года:

       «Теперь не время жаловаться, но я должен доложить, чтобы Ставка знала командующего фронтом. 7 мая, то есть накануне наступления противника, Козлов созвал Военный совет для обсуждения проекта будущей операции по овладению Кой-Асаном. Я порекомендовал отложить этот проект и немедленно дать указания армиям в связи с ожидаемым наступлением противника. В подписанном приказании комфронта в нескольких местах ориентировал, что наступление ожидается 10 – 15 мая, и предлагал проработать до 10 мая и изучить со всем начсоставом, командирами соединений и штабами план обороны армий. Это делалось тогда, когда вся обстановка истекшего дня показывала, что с утра противник будет наступать. По моему настоянию ошибочная в сроках ориентировка была исправлена. Сопротивлялся также Козлов выдвижению дополнительных сил на участок 44-й армии».

       От Верховного Главнокомандующего не укрылась попытка представителя Ставки уйти от ответственности, и в ответ он телеграфировал:

       «Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте вы – не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования. Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым. Если «вся обстановка показывала, что с утра противник будет наступать», а вы не приняли всех мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для вас. Значит, вы еще не поняли, что вы посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля  (Справка:  Л.З. Мехлис руководил им до 21 июня 1941 года),  а как ответственный представитель Ставки.

       Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов. Дела у вас в Крыму несложные, и вы могли бы сами справиться с ними. Если бы вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта и танки не прошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца на Крымфронте».

       К слову сказать, за поражение Крымфронта  Мехлис сразу же был освобожден от должности заместителя Наркома обороны и снижен в воинском звании. Его больше никогда не направляли в войска в качестве представителя Ставки.

       Генерал Козлов и другие должностные лица, повинные в поражении под Керчью, также были сняты со своих постов и снижены в званиях».

       Напомню читателям, что фашистские войска вышли в район нашей родной станицы Вешенской 17 июля 1942 года.  Менее недели до этого дня, 12 июля  был образован Сталинградский фронт и упразднен Юго-Западный.  Без преувеличения можно сказать, что весь юг страны был в огне боев.  Погибали, но не сдавались бойцы в керченских катакомбах  Аджимушкая, последние защитники Севастополя, солдаты Южного и уже бывшего Юго-Западного фронтов.   Чтобы почувствовать трагизм тех дней вернемся к книге нашего земляка генерала армии  С.М. Штеменко «Генеральный штаб в годы войны»:

       «… Горький запах горящих хлебов, перегретого железа и крови стоял над родными мне полями Дона.  Высоко в небо вздымались тучи дыма и пыли на трудных дорогах нашего отступления…   Танки и моторизованные части немецких войск были уже в Воронеже, а пехота длинными, гадючьего цвета колоннами ползла и ползла с запада. Под ударами танков и пехоты, под бомбежкой вражеской авиации, с непрерывными тяжелыми боями отходили на восток наши воины.

       Теперь недалеко от военных дорог лежала моя родина – станица Урюпинская.  Я представлял себе, как в эти тяжелые дни лета 1942 года горемычные солдатки выходили там на баз и, загородив глаза от солнечных лучей ладонью, с тревогой всматривались в даль, вслушивались в гул битвы на западе…

       Противник, достигнув Воронежа и отбив наш контрудар, должен был повернуть на юг 4-ю танковую армию. Однако осуществить этот маневр достаточно быстро ему не удалось, поскольку советские войска связали эту армию своими оборонительными действиями.  Наши настойчивые контратаки сорвали все сроки, намеченные гитлеровским командованием. Таким образом, на воронежском направлении героизм воинов, заставил врага промедлить с наступлением, помог войскам Юго-Западного фронта избежать еще большей беды.

       Только через несколько дней, прикрываясь с востока Доном, танки противника достигли Россоши.  Отчетливо обозначился замысел немецкого командования – окружить главные силы Юго-Западного фронта в большой излучине Дона.

       Вскоре Ставка разделила Брянский фронт на два – Брянский и Воронежский. Это значительно улучшило управление войсками, тем более что командующим Брянским фронтом был назначен генерал                      К.К. Рокоссовский, а Воронежским – генерал Н.Ф. Ватутин – выдающиеся советские полководцы.  Они активизировали действия войск, и положение на этих фронтах стабилизировалось.

       Особую важность в этой до чрезвычайности напряженной обстановке приобретала организованность отхода войск Юго-Западного фронта, твердость и гибкость управления ими.  Противник превосходил наши войска в подвижности и маневренности, ему удавалось вклиниваться в наши боевые порядки, окружать отдельные части и соединения.  А управление войсками оставляло желать много лучшего.  Чтобы укрепить руководство Юго-Западного фронта, Верховный Главнокомандующий приказал направить туда начальником штаба опытного и обстрелянного штабиста генерала Павла Ивановича Бодина.

       Нового начальника штаба, однако, не пожаловали своим вниманием ни командующий  (Справка: маршал  С.К. Тимошенко), ни член Военного совета фронта  (Справка:  Н.С. Хрущев), хотя Бодин хорошо знал свое дело и во многом способствовал улучшению управления войсками фронта.  Несогласие не шло на пользу делу, тем более что положение на южном фланге советско-германского фронта становилось все более угрожающим.  6 июля 1942 года командующий Юго-Западным  фронтом  и член Военного совета, не предупредив начальника штаба, выехали на ВПУ – вспомогательный пункт управления – в Гороховке  (Справка:  Гороховка – в районе Верхнего Мамона).  ВПУ этот был плохо обеспечен средствами связи, там не было ни одного оперативного работника.  Непонятный отъезд командующего фронтом резко ослабил его влияние на ход боевых действий. П.И. Бодин был вынужден спешно направить в Гороховку средства связи и офицеров-операторов.

       В самый напряженный момент отступления с Юго-Западного фронта в Генштаб перестали поступать доклады об обстановке – их не было целые сутки.  А враг наступал уже под Россошью, где наши войска пытались организовать оборону по южному берегу реки Черная Калитва. Операторы Генштаба сбились с ног, стремясь узнать, удалось ли остановить противника.  Если нет, и он форсирует реку, то возможен его прорыв на Кантемировку, и тогда обход главных сил нашего Юго-Западного фронта с востока станет фактом со всеми вытекающими последствиями.

       Естественно, что такая неопределенность крайне нервировала стратегическое руководство.  Вернувшийся с фронта А.М. Василевский выслушал раздраженные замечания Верховного Главнокомандующего, который требовал от Генерального штаба ясности о положении на фронтах, хотя мы и сами понимали, что оно грозит стать чрезвычайно тяжелым.

       С уходом Н.Ф. Ватутина временное исполнение обязанностей начальника Оперативного управления Генштаба было возложено на генерал-майора П.Г. Тихомирова.  Он буквально не отходил от аппарата Бодо, «выколачивая» у Бодина данные об обстановке.

       «Примите все меры, чтобы скорее выяснить обстановку на вашем правом фланге, —  телеграфировал он Бодину утром  8 июля. – Это сейчас – один из основных вопросов, о котором беспокоится Ставка. И по этому вопросу больше всего с вами хотел говорить тов. Василевский. Когда надеетесь восстановить связь с ВПУ?»

       Бодин отвечал сдержанно:

       «Как только я добьюсь связи с ВПУ по проводу и выясню положение на р. Черная Калитва, я немедленно донесу вам…  Перешел на посылку офицеров связи на самолетах и машинами во все места, откуда мне нужны данные».

       Советское Верховное Главнокомандование прилагало огромные усилия, чтобы решительно поправить положение на Юго-Западном фронте. Там стояли две неотложные задачи.  Во-первых, надо было любой ценой создать прочную оборону на правом фланге и остановить противника, не дать ему прорваться на Кантемировку.  Это можно и нужно было сделать за счет собственных сил фронта, поскольку от вражеских ударов пострадали в основном две правофланговые армии – 21-я и 28-я, а остальные отводились более или менее планомерно.  Во-вторых, требовалось особенно прочно обеспечить стык Юго-Западного и Южного фронтов, так как их фланги расходились в районе Миллерово и враг мог использовать брешь для охватывающего маневра.  Над этими задачами работали в Генштабе направленцы Юго-Западного и Южного фронтов.

       А.М. Василевский буквально разрывался между Ставкой и Генеральным штабом. (Справка: Маршал  А.М. Василевский – с 24.4.42г – Врио  Начальника Генерального штаба,  с 26.6.42г  –  Начальник Генерального штаба).  Его энергия была поистине неисчерпаема.  Он требовал, советовал, передавал личные распоряжения Верховного Главнокомандующего.  8 июля вечером он сообщил на фронт, что            И.В. Сталин учел просьбы Военного совета Юго-Западного фронта и санкционировал назначение генерала Д.Н. Никишева командующим 57-й армией.  Затем Александр Михайлович продиктовал:

       «В то же время товарищ Сталин приказал передать, что «укрепление в настоящий момент правого фланга фронта с тем, чтобы во что бы то ни стало приостановить дальнейшее продвижение противника на юг – чем создается исключительная угроза не только армиям Юго-Западного фронта, но и Южному фронту в целом, – является основной задачей Военного совета фронта». Если это сделано не будет, то Ставка вынуждена будет принять самые решительные меры, вплоть до предания суду».

       Решительный тон Верховного Главнокомандующего ничего хорошего не предвещал, но положение на фронте не улучшалось.  Утром  9 июля А.М. Василевский снова связался по телефону с П.И. Бодиным.  Новости были неутешительны.  Танки и пехота противника прорвались между Россошью и Ольховаткой, форсировали Черную Калитву и устремились на юг.

       П.И. Бодин докладывал обстановку в Генштаб уже с нового командного пункта, размещенного в Калаче. Маршал С.К. Тимошенко по-прежнему находился на вспомогательном пункте управления в Гороховке – в четырех с половиной часах езды на автомашине от Калача. Бодин даже пожаловался:

       «Всю сложность обстановки, которая назрела у нас, передать маршалу шифром по радио или с офицером связи не удается и невозможно.  Доложил свои соображения тов. Хрущеву.  Мы пришли к выводу о необходимости приезда маршала на основной КП.  Ответа не получили, но через лиц, прибывших от маршала, узнали, что с приездом на основной КП он не торопится.  Его отсутствие не позволяет проводить все неотложные мероприятия по проведению решения в жизнь с должной быстротой и решительностью…  Время идет, обстановка будет усложняться, и хотя все мероприятия уже проводятся, но без доклада маршалу.  У меня есть определенные опасения, что это дело добром не кончится. Считаю необходимым со стороны Ставки дать нужные указания».

       А.М. Василевский, уточнив вопрос о стыке Юго-Западного и Южного фронтов, еще раз вернулся к указаниям Ставки:

       «… Я их передавал вчера, повторил сегодня… и вновь повторяю, что Ставка категорически требует принятия самых решительных мер к усилению вашего правого фланга, чего, к сожалению, оказывается, до сих пор еще не сделано.  Какие еще указания Ставки вам нужны?»

       П.И. Бодин заверил, что все распоряжения о перегруппировках войск  в  связи с новой обстановкой уже отданы.  Затем он еще раз сказал, что будет  «для пользы дела более удобным управлять фронтом в сложившихся условиях с основного КП, отказавшись от ВПУ.  По этому вопросу прошу указаний командования – командованию фронта».

        – Товарищ  Бодин! – ответил Василевский. – Если это необходимо, можете передать командующему фронтом, что Ставка считает – в целях удобства управления командующему фронтом лучше быть на основном КП.

       П.И. Бодин не замедлил передать командующему рекомендацию Ставки.  Это помогло, и маршал перебрался в Калач. Только теперь командование фронта собралось на командном пункте, откуда было удобно управлять войсками в соответствии с развитием обстановки.

       В полдень  9 июля И.В. Сталин лично связался с командующим по телеграфу и потребовал доложить обстановку на правом фланге фронта, соображения о плане действий и предложения о возможной помощи со стороны Южного фронта. С.К. Тимошенко доложил обстановку и сделал следующий вывод:

       «Из всего наблюдаемого войсковой разведкой и по данным авиации противник все свои танковые силы и мотопехоту устремляет на юго-восток, преследуя, очевидно, цель захлестнуть удерживающие рубеж обороны 28-ю и 38-ю армии, и тем самым грозит выводом своей группировки на глубокие тылы Юго-Западного и Южного фронтов».

       Таким образом командующий признал, что над советскими войсками нависла огромная опасность.  Он полагал, что за счет собственных возможностей фронтов в состоянии только временно сдержать противника на направлении Кантемировка, Миллерово, но решительного отпора дать не сумеет, и просил дополнительные войска, особенно авиацию.

       Серьезно обострилась обстановка и на Южном фронте. Гитлеровское командование нанесло мощный удар по правофланговым 37-й и 12-й армиям. Наступала лавина танков и мотопехоты 1-й танковой армии генерал-полковника Клейста, в состав которой, кроме двух армейских, входили три танковых корпуса. С воздуха их поддерживала сильная авиация.

       Вскоре выяснилось, что свои основные усилия противник направил в стык наших Юго-Западного и Южного фронтов и в обход с севера густонаселенных промышленных районов Донбасса, неудобных для танковых действий. Теперь замысел гитлеровского командования раскрылся в полном объеме: оно предполагало не только выйти на тылы Юго-Западного и Южного фронтов, но и рассечь наши войска, чтобы затем по частям уничтожить их.

       Замысел врага был понятен, однако Южный фронт не располагал свободными силами, чтобы ему противодействовать или по крайней мере задержать продвижение неприятельских танков и мотопехоты. Генерал Р.Я. Малиновский, который командовал Южным фронтом, первоначально решил было остановить немецко-фашистские войска на рубеже Миллерово, Петропавловка, Черкасское. Но  от этого решения пришлось почти сразу отказаться, поскольку более маневренные части противника опережали нас в выходе на этот рубеж. Южному фронту пришлось загибать северный фланг на восток, чтобы не дать врагу охватить этот фланг и прорваться в тыл.

       Командующий просил Ставку помочь отвлекающими ударами со стороны Юго-Западного фронта и выделить дополнительно танки и авиацию, «чтобы раз и навсегда отбить охоту противнику двигаться между Доном и Донцом на мои глубокие тылы в общем стремлении на Сталинград».

       Генеральному штабу стали ясны общее направление развития операций и стратегические намерения гитлеровского командования на южном фланге советско-германского фронта.  Враг стремился выйти к Сталинграду и на Северный Кавказ и отсечь все наши войска на юге – эти районы становились теперь центром вооруженной борьбы на советско-германском фронте.  Причем быстро изменить развитие событий в нашу пользу было не так-то просто.

       По мнению Генштаба, целесообразно было все наши силы, которые действовали от станции Лиски до устья Дона, свести в один фронт и подчинить его Р.Я. Малиновскому.  Конечно, фронт занимал огромное пространство, но здесь был опытный, хорошо работающий штаб во главе с генералом А.И. Антоновым, и он, без сомнения, мог успешно управлять войсками.

       О соображениях Генштаба А.М. Василевский доложил Верховному Главнокомандующему.  Оказалось, что И.В. Сталин думает так же. И когда Р.Я. Малиновский во время переговоров упомянул о Сталинграде, Верховный Главнокомандующий продиктовал ему:

       « В нынешней обстановке немцы имеют глубокую задачу выйти на Сталинград, перерезать единственную оставшуюся железнодорожную линию Сталинград – Тихорецкая, связывающую север с югом, разрезать таким образом весь советский фронт надвое и прервать связь между севером и тремя южными фронтами, а именно: Юго-Западным, Южным и Северо-Кавказским. Это теперь самая большая опасность.

       Юго-Западный фронт не в состоянии отразить продвижение противника главным образом потому, что руководство фронта лишено связи с частями и несколько дезорганизовано. Оно не связано с 9-й армией и не управляет ею.  21-я армия ушла за Дон и приводит себя в порядок. Осталось во фронте две армии: 28-я и 38-я и группа Никишева, с которыми фронт не имеет регулярной связи.

       Так дальше продолжаться не может. Мы считаем своевременным армии Южного фронта и армии Юго-Западного фронта … объединить в Южный фронт под Вашим командованием с общей протяженностью линии фронта от Ростова до Дона в районе Вешенская.

       Что касается Юго-Западного фронта, то есть его штаба и аппарата, то мы думаем весь этот аппарат переместить в Сталинград с подчинением 5-й резервной армии, 7-й резервной армии – она стоит в Сталинграде – и 1-й резервной армии, которая скоро прибудет в Сталинград, с тем чтобы все эти три армии  (Справка:  Директивами Ставки от 12 июля 1942 года армии переименованы соответственно в  63-ю, 62-ю и 64-ю и с 6 часов того же дня переданы в состав Сталинградского фронта)  вместе с 21-й армией составили Сталинградский фронт с задачей не допустить противника до Дона в районе Сталинграда».

       Вслед за этим А.М. Василевский передал Р.Я. Малиновскому директиву Ставки № 170495, где задачи Сталинградского фронта, соседнего с Южным, была сформулирована так: «… прочно занять Сталинградский рубеж западнее р. Дон и ни при каких условиях не допустить прорыва противника восточнее этого рубежа в сторону Сталинграда». Директива эта была передана в 2 часа 45 минут 12 июля 1942 года.

       Дали директиву и Юго-Западному фронту. В преамбуле ее замысел был разъяснен так же, как Верховный Главнокомандующий разъяснил его       Р.Я. Малиновскому, но указывалось: «… Ставка обращает особое внимание на то, чтобы не допустить прорыва противника к Сталинграду».

       Так был создан Сталинградский фронт. В его состав входили три резервные армии, о которых уже говорилось, и 21-я армия. В последующем к ним прибавились 28-я, 38-я и 57-я армии, 8-я воздушная армия и Волжская военная флотилия. Фронту срочно были переданы  Орджоникидзевское, Житомирское пехотные и Краснодарское пулеметно-минометное военные училища.  С 23 июля вместо С.К. Тимошенко фронтом стал командовать генерал В.Н. Гордов, членом Военного совета был Н.С. Хрущев, начальником штаба остался генерал П.И. Бодин.

           Перед советским стратегическим руководством сразу встало множество проблем: остановить противника на дальних подступах к Сталинграду, дать ему отпор на Нижнем Дону, отвести из-под удара армии Южного фронта, закрыть для него пути на Кавказ.

       Начиналась Сталинградская эпопея и героическая оборона Кавказа».

       Не знаю, до какой степени мне удалось, используя только мемуары  генералов и маршалов, показать трагизм тех дней, когда первые солдаты вермахта появились в наших краях. Читая воспоминания офицеров и рядовых, вспоминая рассказы родственников и знакомых,  в голове  только одна мысль, как смогли все это перенести и победить. Возможно, такие мысли будут у наших потомков, когда они попытаются  понять, как после 90-х  Россия выжила.  Но это, как говорят, уже другая история. Чтобы не утомлять молодых читателей, в основном к которым и обращаюсь, еще большими подробностями  событий  тех дней, постараюсь более кратко описать то, как фашистское командование оценивало сложившуюся ситуацию в июле 1942 года.   

 

Дата публикации: Номер опубликования: 4098